ЛЮБОВЬ В КИНЕМАТОГРАФЕ 1930-1950-х годов

Татьяна Дашкова, доцент РГГУ, в статье «Любовь и эротика в сталинских комедиях» пишет о том, что в фильмах довоенного времени эмоции часто выражались непрямым, иногда комичным образом, особенно это касается любовных чувств. Тем более герои не могли говорить о любви в открытую, ими «изобретались» непрямые способы выражения своих чувств.

Один из таких приемов — говорить о своих пристрастиях от лица друга. Такой прием встречается в фильме «Золушка» и в комедии «Моя любовь». Другой способ — оставить возлюбленному письмо или записку. В комедии «Цирк» главная героиня-иностранка Мэрион пишет Мартынову письмо с признанием в любви.

Изображают любовные чувства в сталинском кинематографе тоже специфично. С помощью музыки часто передаются внутренние переживания героев. Ту же роль играют песни — по словам Дашковой, «иногда они звучат в фильмах вместо объяснения в любви, иногда сами по себе становятся объяснением». Например, в комедии «Свинарка и пастух» в одной из любовных сцен играет песня «Друга я никогда не забуду, если с ним подружился в Москве».

Также нередко использовались приемы параллелизма¹, когда эмоциональное состояние героя передавалось внешней обстановкой — состоянием природы: через колышущуюся пшеницу в «Кубанских казаках» или таяние снега в «Свинарке и пастухе». Примечательным является случай из одной сцены «Цирка», когда главный герой узнает что Мэрион любит его, он вместо того, чтобы чтобы расцеловать ее, целует стоящую неподалеку лошадь в морду и делает цирковое сальто.

Как пишет Т. Дашкова, в кинематографе 1930-50-х годов выделяются два основных способа показа любовных эмоций:

Это либо невероятная стыдливость в проявлении чувств, когда рукопожатие воспринимается как эротический жест, либо грубость и механистичность в проявлении эмоций — вспомним попытки насильно поцеловать или завалить героиню в сценах «ухаживаний» персонажей в картине «Светлый путь».

ЛЮБОВЬ В КИНЕМАТОГРАФЕ 1960-1980-х гг.

В оттепельном кино все совсем по-другому: влюбленные герои выглядят естественно, изображение их чувств больше похоже на реальную жизнь. Наталия Борисова в книге «Люблю — и ничего больше. Советская любовь 1960-1980-х гг», любовь показывается как серьезное чувство, «противоречащее логике, не подчиняющееся власти обстоятельств, любовь оказывается сильнее самого любящего». Что еще отличает новое направление от сталинского кино?

Во-первых, герои оттепели значительно отличались от старых образов. Теперь в качестве возлюбленных появляются не «самые достойные и трудолюбивые», а, в том числе «не одобряемые» обществом,  — как в фильме «Летят журавли» режиссера Михаила Калатозова, где главная героиня выходит замуж за брата своего жениха-солдата из-за одиночества и тяжелой жизни в тылу. В литературных произведениях оттепельного периода героями становятся те молодые люди, чья любовь игнорирует политическую и социальную подоплеку.

Во-вторых, в кинематографе 1960-80-х появляются новые темы связанные с чувствами простых людей. Начинают выходить первые фильмы посвященные таким социальным темам, как измены («Летят журавли»), брак по расчету («Медовый месяц», «Разные судьбы»), любовь вне брака («Июльский дождь», «Девять дней одного года»), школьная любовь («А если это любовь?») и разновозрастная любовь («Девчата», «Чистое небо»).

В связи с этим, конечно, меняются и способы репрезентации любовных эмоций. Н. Борисова пишет:

«Вопрос, показывать или не показывать, говорить или нет об эротике и сексуальности, для литературы и кино как таковой не ставился. Важнее было решить, как говорить и что показывать. По логике сюжета секс был, как правило, необходим, с точки зрения советской эстетики – невозможен… Искусство 60-х было вынуждено изобретать особые приемы визуализации и описания эротических действий и обнаженного тела…»

По словам автора даже нечитаемые и не замечаемые современными зрителями намеки о сексуальной близости в фильмах 60-х годов были откровенным шоком для зрителей, так как ранее кино изображало «только сублимированный эрос, в основном эрос² труда».

«Метаморфозы советской любви, половинчатые в период «оттепели», в 1970-х годах достигают своего апогея… Любовь перестает быть маркером, выделяющим лучшего стахановца или настоящего советского человека… Любимый или любимая …могут обладать качествами, которые в кино и литературе 1930-50-х годов привели бы их к любовному фиаско, а то и в стан классовых врагов. Но в сюжетах «оттепели» и, в еще большей мере, в эпоху застоя любимым может быть каждый: и алкоголик, и бездельник, и аморальная личность. Но и любовь теперь иная. Даже оставаясь небезответной, она не подразумевает непреложного советского счастья».

Мариам Татаркулова